Анализ

Цели развития, или Что нам следует выбирать

   Хоть и говорил Козьма Прутков, что "нельзя объять необъятное", но именно этим и заняты государства-члены ООН в своей повседневной деятельности. Повестка работы этой уникальной международной организации включает в себя все сферы жизнедеятельности человечества. По роду деятельности мне приходится знакомиться с опытом развития многих стран мира. При рассмотрении соответствующих вопросов повестки дня крайне полезен богатый научный и практический материал, имеющийся в нашем распоряжении. Он еще раз доказывает, что ничто не ново на этом свете: проблемы, стоящие сегодня перед нашим обществом, идентичны тем, с которыми сталкивались и сталкиваются практически все развивающиеся страны на протяжении всех 63 лет деятельности ООН.

   Безусловно, помимо вопросов, касающихся мира и глобальной безопасности, самым важным направлением деятельности организации является развитие. Именно в решении этой задачи наиболее четко проявляются различия, которые государства демонстрируют в процессе своего становления и исторического развития. На примере большинства развивающихся стран мира можно убедиться, что сам процесс "взросления" еше никак не гарантирует социально-экономическое развитие страны. В этой статье позволю себе поделиться некоторыми своими соображениями относительно "развития".
   Само понятие "развитие" включает в себя различные сферы деятельности общества. Задачи социального развития, экономического развития, политического развития, демократического развития, культурного развития актуальны сегодня во всех странах мира. В некоторых из них, составляющих меньшинство, императивы развития диктуются необходимостью дальнейшего подъема уровня жизни и удовлетворения новых потребностей и запросов общества. В других же странах, которые составляют большинство и где проживает более 70% населения мира, решение некоторых вышеуказанных задач порой определяет само существование человека и государства.
   Споры относительно первоочередности реализации перечисленных задач развития не прекращаются. Часть "законодателей" общественного прогресса ратует за первичность политического развития. Другая часть, составляющая, по всей вероятности, большинство, более озабочена проблемами экономического развития.
   Эта дилемма не случайна: политика и экономика являются двумя наиболее важными и определяющими факторами современного общества, и их взаимообусловленность особо актуальна для правильного определения целей и очередности реализации задач развития. Как демонстрирует опыт многих стран, их оптимальное сочетание, а именно правильное определение соответствующих приоритетов и времени их реализации, создает предпосылки для прогресса. Вместе с тем неправильный набор предпочтений обрекает страны на стагнацию и хроническую бедность.
   Для ясности позволю себе краткий теоретический экскурс. Современная политическая экономика определяет пять целей развития. Две цели преследует решение задач экономического характера: первая - рост экономики, вторая - обеспечение справедливости (equity).
   Традиционное толкование роста экономики подразумевает рост валового национального продукта (ВНП) на душу населения. Эта цель была провозглашена приоритетной во всем развивающемся мире сразу после деколонизации африканского континента и стран Азии. Однако вскоре выяснилось, что экономический рост сам по себе практически не oтражается на улучшении условий жизни населения этих стран. Более того, после приобретения независимости большинство бывших европейских колоний скатилось в бездну нищеты и, оказавшись в ловушке бедности, не могут оттуда выбраться до сих пор. Как следствие этого - задачи "распределения" и "справедливости" выдвинулись на первый план. Не случайно, что с конца 1970-х задача обеспечения "справедливости" приобрела такую же значимость, как и задача обеспечения экономического роста. Обеспечение "справедливости" подразумевает, в свою очередь, решение двух следующих подзадач: сокращение крайней бедности, т.е. доли населения, имеющего годовой доход ниже определенного минимального уровня, и сокращение неравенства, т.е. уменьшение разницы уровня доходов наиболее нуждающихся и наиболее богатых слоев населения.
   После деколонизации стран третьего мир разгорелись также дебаты о первичности демократии в противовес стабильности. Так, с конца 1950-х и начала 60-х многие практики и эксперты в качестве предусловия развития обозначили обеспечение демократии, подразумевая под этим исключительно модели западной либеральной демократии. Однако с конца 60-х предметом особой озабоченности стала задача политической стабильности, несколько отодвинув на второй план актуальность обеспечения демократии. Таковой она оставалась до начала 80-х, когда с крушением некоторых "ведущих" авторитарных режимов Азии и Латинской Америки проблема перехода к демократическому правлению опять выдвинулась на первый план.
   Таким образом, императив политического развития общества определил, в свою очередь, две следующие цели: третью - задачу демократического развития и четвертую - задачу обеспечения стабильности. Отдельно стояла пятая задача автономности государства. Под этим подразумевалось обеспечение его возможностей для полноправного контроля всего комплекса своих национальных задач. Вполне естественно, что с процессом деколонизации именно эта задача приобрела особую важность, и часто ее реализация имела место за счет решения экономического и демократического развития.
   Вместе с чередованием приоритетов развития менялись также требования и предусловия предоставления финансовой и технической помощи развивающимся странам со стороны стран-доноров и международных финансовых институтов (МФИ). Естественно, что все это ставило перед политиками задачу оптимального определения приоритетов и очередности их реализации. Спрос соответственно порождал предложение со стороны исследователей, изучающих эту тематику. По указанной проблематике можно выделить три основные школы, доминирующие в современной политэкономии.
   Так, либеральная школа декларирует полную совместимость и, следовательно, возможность одновременной реализации вышеуказанных задач политического и экономического развития. Логика этой концепции довольно проста: экономический рост приводит к постепенному и более "справедливому" распределению доходов и богатства, что является незаменимым предусловием развития демократических институтов, и тем самым уменьшению условий для социального конфликта внутри общества и обеспечению правопорядка и стабильности. В конечном итоге такое развитие создаст обществу предпосылки для полного контроля над "своими национальными делами". Стран, которые успешно реализовали такой сценарий, к сожалению, крайне мало, и к таковым традиционно относят Японию и с некоторий натяжкой Коста-Рику.
   Вторая школа подчеркивает конфликтность вышеуказанных целей и, следовательно, невозможность одновременной и успешной реализации задач экономического и политического развития: все хорошее не может происходить одновременно.
   Третья школа призывает к необходимости выработки такой методологии развития, которая позволила бы "примирить" имеющиеся противоречия между всеми началами развития. При этом подчеркивается, что если одновременное решение экономической и политической составляющих развития невозможно, то прогресс обеспечивается посредством правильного определения приоритетов и путей их решения.
   С.Хантингтон, один из ведущих политологов современности, выразил конфликтность между целью экономического роста, с одной стороны, и целями по неравенству, стабильности, демократии и автономии, с другой стороны, через так называемый "парадокс роста". Согласно этой закономерности, высокий уровень переменной "А" (экономический рост) ассоцируется с высоким уровнем переменной "B" (это может быть показатель неравенства, стабильности или демократичности общества). Но высокий темп роста переменной "А" не только не предполагает непременный рост переменной "B", но и может способствовать уменьшению последней. На самом деле, как свидетельствует опыт развивающихся стран и переходных экономик, высокие темпы роста экономики на нынешнем этапе преобразований не всегда способствуют решению таких задач, как сокращение неравенства, обеспечение стабильности или развитие демократии. Указанный конфликт между ростом экономики, с одной стороны, и равенством, стабильностью и демократией, с другой стороны, привел к оспариванию логики либеральной теории развития, о которой я вкратце упомянул выше.
   Вместе с тем примечательно, что все политологические школы практически едины в своем мнении об относительном характере первичности обеспечения стабильности и порядка по отношению к демократии.
   Стабильность в развивающихся странах обеспечивалась различными методами политического регулирования. Не вдаваясь в детали, можно сказать, что их смысл заключался в ограничении политического участия.
   Алексис де Токвиль в середине XIX века в своем бессмертном труде "Демократия в Америке" отметил, что "среди законов, правящих человеческим обществом, есть один, который кажется более точным и ясным, чем все остальные. Если люди должны оставаться цивилизованными или стать таковыми, то искусство их ассоциирования друг с другом должно расти и совершенствоваться в той же степени, в которой растут условия для равного участия". Развивая эту идею, С.Хантингтон предположил, что причиной политической нестабильности во многих развивающихся странах является именно невыполнение этого предусловия: равенство возможностей политического участия растет намного быстрее, чем "искусство ассоциирования друг с другом".
   Социально-экономические и политические изменения, а именно урбанизация, доступ к образованию, свобода прессы и доступность информации, развивают политическое сознание и расширяют возможности для политического участия, тем самым размывая традиционные устои власти. В итоге темпы социальной мобилизации и расширения политического участия оказываются высокими, а темпы политической институционализации низкими. Такой сценарий в конечном итоге чреват политической нестабильностью и беспорядками. Не случайно, что практически все новые независимые государства после долгих экспериментов по политической либерализации общества предпочли стабильность большей демократии.
   Вместе с тем понятно, что длительное ограничение политического участия может поставить под вопрос легитимность властей со всеми вытекающими последствиями. Именно поэтому временное ограничение политического участия должно как-то "компенсироваться" и "оправдываться". Как показывает опыт развития таких стран, как Южная Корея, Тайвань (КНР), Сингапур, легитимность правящих режимов обеспечивалась за счет высоких темпов и качества экономического роста. Результаты социально-экономического развития указанных стран наглядно демонстрируют качественные различия экономического роста. В отличие от традиционного толкования экономического роста, влиятельная школа современных экономистов включает в понятие экономического развития четыре компонента: новые инвестиции, обеспечивающие реальное увеличение дохода на душу населения; создание и развитие межотраслевых связей; качественный рост производительности труда в ведущих отраслях промышленности; переход на производство экспортно-ориентированных товаров и услуг со все более высокой добавленной стоимостью. В вышеуказанных странах политическим режимам удалось обеспечить экономический рост, отвечающий всем указнным критериям. При этом политическая институционализация общества предшествовала широкому вовлечению масс в политический процесс. Несомненно, инкорпорация широких слоев в политическое участие имела место и в Южной Корее, и Тайване, но только после 10-15 лет интенсивного экономического роста и беспрецедентной индустриализации. Посредством такого сочетания приоритетов развития этим странам Юго-Вoсточной Азии удалось правильно определить и сопоставить приоритеты, решив тем самым и задачи социально-экономического развития, и задачи политического развития.
   Вполне понятно, что не всякое ограничение политического участия автоматически обеспечивает аналогичные результаты. Опять таки, как показывает опыт развития большинства развивающихся стран, их элиты также пытались разработать условия, которые, по их замыслу, должны были обеспечить политическую стабильность через воспроизводство правящих элит и экономическое развитие. Однако "правила игры" обеспечили всего лишь реализацию политической составляющей проекта за счет решения задач долгосрочного социально-экономического развития. Согласно мнению экономиста Давида Валднера, "кажущиеся сильные лидеры оказались в собственной институциональной ловушке."
   Применительно к Армении можно сказать, что правильность определения приоритетов дальнейшего развития обусловливает возможности решения стоящих общенациональных задач. Успешная геополитическая конкуренция с ресурсообеспеченным Азербайджаном предполагает внутриполитическую стабильность с одновременным обеспечением "качественного" роста национальной экономики. Задел последних 7-8 лет экстенсивного экономического роста в условиях финансовой стабильности создал предпосылки для обеспечения нового качества экономичесого роста. Доклады Всемирного банка и Международного валютного фонда иллюстрируют достигнутые успехи и одновременно подсказывают актуальные задачи по реализации реформ следующего поколения.
   Эксперты из МФИ обращают внимание на трудности поддержания высоких темпов роста в долгосрочной перспективе из-за ограниченных возможностей экстенсивного развития. Есть широкое согласие среди экономистов, что "запустить" экономический рост и поддержать его в долгосрочной перспективе - две довольно различные задачи. Первая требует пакета реформ, цель которых, в конечном счете, не "задушить" налогом имеющийся потенциал экономики. Вторая же задача намного сложнее, т.к. требует создания надежной и продуманной институциональной основы для поддержания динамизма экономики и обеспечения ее эластичности для погашения возможных внешних шоков в долгосрочной перспективе. Общепринято, что эти задачи предполагают совершенствование функционирующих и создание новых эффективных институтов, дальнейшее улучшение предпринимательской среды и обеспечение свободной конкуренции, проведение сбалансированной финансово-денежной политики, закрепление и гарантирование прав собственности, укрепление независимости судебной системы и борьбу против коррупции.
   Опыт развивающихся стран наглядно демонстрирует, что существует множество вариантов реализации указанных постулатов посредством различных инститициональных "упаковок". Существующий институциональный ландшафт определяет как возможности, так и ограничения в выборе пакета реформ. Каждая "упаковка" имеют свою цену и обеспечивает соответствующую отдачу в зависимости от множества факторов, в том числе имеющихся финансовых, политических ресурсов и ограничений, а также уровня административной компетентности государственного аппарата. С этой точки зрения искусство реализации реформ предполагает правильный выбор целей реформы из практически безграничного набора сочетаний институциональных заготовок. Концепция, представленная видным экономистом Дани Родриком, предполагает идентификацию серьезных и неотложных "узких мест", наиболее препятствующих эффективному функционированию экономики, и, соответственно, реализацию мер по их "расшивке". Такая стратегия позволит рациональнее использовать имеющиеся совокупные ресурсы и осуществить более эффективный мониторинг реализуемых мероприятий, оценку конечных результатов и корректировку курса.

Армен Мартиросян
Нью-Йорк

Выскажите Ваше мнение