|
Великие и могучие
Великий и могучий русский язык вновь входит в армянский обиход. На государственном уровне. Впрочем, как и великий и могучий английский язык и не менее великий и могучий французский.
Армянская интеллигенция протестует. Во-первых, потому, что интеллигенция всегда призвана протестовать. По роду своей деятельности, по призванию и по велению судьбы. Во-вторых, протестовать приятно, особенно от имени и по поручению великого армянского языка. Такое впечатление, что в Армению вторглись войска Антанты. Произошла интервенция. И собирается народное ополчение. В общем, страсти кипят. И это хорошо. Когда страсти не кипят, скучно. Монотонно. Серые будни жизни заедают. И хочется послать всех подальше. На совокупности ведущих мировых языков. Со всеми правилами орфографии, пунктуации, синтаксиса и морфологии.
Но понять протестующих все же можно. В тех же странах ЕС или в тех же США государственное образование, то есть школы, на государственном языке данной страны. Частную школу можно открывать хоть на мау-мау или гвинейском. Если такие языки существуют. И если найдутся люди, которые захотят обучать своих детей на этих языках. Это, как говорится, личное дело каждого. Но арабы во Франции учатся на французском, а индусы в Англии -- на английском. С другой стороны, Вильям Сароян, который и думал, и писал на английском, не переставал быть армянином, и гораздо лучшим армянином, чем очень многие армяноязычные армяне. То же самое с Шарлем Азнавуром, родной язык которого все же французский. Видимо, гены и историческая память не менее важны, чем принадлежность к языковой культуре. В общем, это сложная проблема, и тема для дискуссий на ближайший год, до следующего сентября, обеспечена. Для специалистов и не специалистов, а также тех, у кого есть свое мнение.
А у кого в Армении нет своего мнения? Причем по всем вопросам бытия? Но это одна сторона вопроса. Потому что у всего есть две стороны. И даже три стороны. Если по геометрии. Вторая, не менее, а может, и более важная сторона заключается в том, что, по всем признакам, Россия серьезно взялась за СНГ. Сначала с помощью восточной Украины воспитала западную Украину, потом с помощью одного киргизского клана воспитала другой киргизский клан, с помощью армян воспитывает азербайджанцев, с помощью азербайджанцев -- армян, а с помощью Бурджанадзе собирается воспитать Саакашвили.
Впрочем, Россия взялась не только за СНГ. Латыши приехали праздновать 9 мая, поляки тоже, а с немцами вообще крутая стратегия и тактика. Видимо, поэтому из всех ведущих западных лидеров в Москве высветилась лишь Ангела Меркель. Говорил ведь Бисмарк: арбайтен, дружите с русскими. Вот и дружат. Не зря Владимир Владимирович Путин владеет немецким в совершенстве. А Дмитрий Анатольевич, видимо, учит. Зато он, по слухам, знает в совершенстве английский. Все эти языковые приоритеты обозначились в конфиденциальном докладе МИД России, опубликованном на сайте Russian Newsweek. Из доклада плавно вытекает, что в XXI веке Россия собирается тесно сотрудничать с Западом. Для приобретения передовых технологий и модернизации своей технологии. Но в то же время Россия собирается сотрудничать и с Турцией. Для того, чтобы через Турцию продавать газ и нефть тому же Западу и иметь деньги на модернизацию своей экономики.
Кто скажет, что это плохой план, ничего не понимает ни в планах, ни в России. Другое дело, каким образом в эти планы вписывается Армения? И будут ли русские давить на Армению в связи с Карабахом, став стратегическим экономическим партнером Турции? Тут мнения расходятся. Одни говорят -- будут, другие говорят -- не будут. Насколько нам известно, ни Медведев, ни Путин турецким не владеют. Зато у них, конечно, есть переводчики. Но сами то они не владеют? Не владеют. Но переводчики все же есть. Хотя переводчики есть и с армянского. А наше руководство, в отличие от турецкого, русским владеет. Вот и получается лингвистическая проблема, кто перевесит: большая Турция, не читавшая Достоевского и Толстого в подлиннике, или маленькая Армения, в которой каждый третий читал Достоевского, а если и не читал, то слышал, а если и не слышал, то в душе все равно воображает себя Раскольниковым. Это сложная проблема, конечно. Трудно ответить сходу. Поэтому оставим ее решение лингвистам.
Арам Яврумян
Выскажите
Ваше мнение
|
