Взгляд

Трансформация

   В 2001 году я сделал цикл интервью с более чем тридцатью экспертами из разных областей по поводу будущего Армении. Мы пытались понять, каким будет это будущее к 2010 году. В дальнейшем тема прогнозирования стала достаточно востребованной, и международным экспертным сообществом был инициирован проект "Армения-2020". Кстати, мой цикл получил премию этого проекта.
   До обозначенной даты еще одиннадцать лет, и трудно обобщать что-то. Но так как мой личный проект касался 2010 года, и до него всего один шаг, то обобщения напрашиваются. И при всей самокритичности должен признать, что кое-что мы угадали. Правда, не возвращение первого президента в политику - чего не было, того не было. Но еще в 2001 году было предвидение того, что из-за противоречий между Россией и США в Армении может накалиться внутриполитическая борьба, и рано или поздно произойдет становление достаточно серьезной политической силы, которая возьмет на вооружение весь арсенал либеральных лозунгов. Было также предвидение того, что политическая система, созданная в Армении к тому времени, отреагирует на появление новой силы достаточно жестко. И все может дойти до серьезной конфронтации.
   1 марта 2008 года мы также не прогнозировали, как и 31 мая 2009 года. Речь идет не о конкретных событиях, которые можно видеть или не видеть в кофейной гуще или в гороскопе армянских политиков, а о метаморфозах в идеологической сфере. Об общем процессе, если угодно. Который в целом, на непосвященный взгляд, смахивает на "Процесс" Кафки, но в котором есть своя логика. В качестве же локомотива данного процесса мы рассматривали фигуру скорее некоего молодого политика, который должен был возникнуть неожиданно, вдруг, и дорасти до выборов 2008 года, став лидером новой волны и выразителем новых подходов.
   Мы ошиблись. Такого политика в Армении не нашлось. Или его и не искали. Или кто-то был, но до 2008 года испортился. Или его испортили. Не суть важно. Вместо этого в политику возвратился первый президент Армении. И несмотря на то, что его ореол несколько потускнел с 1996 года, но харизма все же имеется. И определенная часть населения ассоциирует его имя с переменами, которые, кто бы что ни говорил, все же назрели. И в социальной жизни, и в экономике, и в политике. Весь вопрос заключается в том, кто именно будет проводить в жизнь эти перемены. Власть, которая в определенной степени деморализована из-за финансового кризиса и многочисленных социально-политических проблем, хотя все еще крепко держит в руках все рычаги управления, или АНК, который решил идти ва-банк и выставил кандидатуру первого президента на пост мэра Еревана?
   Сам Тер-Петросян отрицает революционность Конгресса, да и почти все идеологи оппозиции говорят о парламентских способах смены власти. Но фактически выборы мэра города станут беспрецедентными по своему политическому накалу. И вряд ли кто сомневается в том, что результат этих выборов (в том случае, если победит провластный кандидат) будет оспорен. В Конституционном суде или как-то иначе.
   Самое интересное как раз в том, как именно - иначе. Новой мощной митинговой волной? Если да, то как на это отреагирует власть? Можно ли предположить, что повторится сценарий 1 марта? Едва ли. Слишком большую волну негатива это может вызвать в обществе. Скорее, власть предпримет усилия для того, чтобы выборы 31 мая были бы признаны соответствующими всем международным нормам и стандартам. То есть власть попытается договориться с теми силами, которые выносят подобные вердикты. Тем более, что это все таки не президентские и парламентские выборы. Если ей это удастся, тогда выборы мэра станут всего лишь выборами мэра. Если нет, тогда все будет намного сложнее.

Арам Яврумян

Выскажите Ваше мнение