Столица

Окраина - тот же город

   Рубеж 50-60-х годов прошлого века был ознаменован появлением в разных странах так называемых городов-спален - районов массовой жилой застройки без сферы приложения труда. Вот что писал архитектор Кендзо Танге, предлагая в конце 50-х план структурной реорганизации Токио: "Цена земли близ центра Токио поразительно возрастает. Огромные цены на участки выталкивают жилища все дальше и дальше в пригороды." И продолжил: "Мы полагаем, что проект перестройки города должен выполняться как общественная задача, а не как коммерческое предприятие". (Вот как! Капиталисты - но не думали о заполнении центра столицы элитным жильем.)

   Если в капиталистическом мире вынос жилья за пределы городской черты был продиктован дороговизной земли, то в послевоенном Советском Союзе надо было спешно решать жилищный вопрос, причем в широких масштабах и по мере возможности без освоения уже застроенных территорий. В Москве возникли знаменитые Черемушки, и свои "черемушки" на свободных землях стали вырастать в других городах страны. В Ереване такой привлекательной территорией оказались 450 гектаров правобережья реки Раздан, но для этого надо было перекинуть мост через ущелье. Что и было сделано.
   Массовое ли строительство подстегнуло развитие стройиндустрии или наоборот, но номенклатура производимых заводами изделий стала во многом доминирующим фактором в архитектуре городов-спален. С одной стороны, типизация позволила чуть ли не в два раза снизить стоимость квадратного метра жилья, значительно сократить сроки строительства. С другой - привела к нежелательным художественным издержкам. Еревану не повезло в том смысле, что повсеместно в архитектуре применялся розовый артикский туф. Одинаковые четырех-пятиэтажные дома розового цвета стали не очень привлекательным лицом первых кварталов Ачапняка. А, скажем, в Прибалтике, Беларуси, где использовались стеновые панели, фасады типовых зданий оживлялись разнообразной фактурой и цветовыми сочетаниями.
   Справедливости ради заметим, что однотипная застройка жилых кварталов характерна не только для советской архитектуры, она широко применялась в мире. Даже проектируя новую столицу Бразилии, знаменитый архитектор Оскар Нимейер застроил районы массового жилья зданиями одинаковой этажности и архитектуры. Пластическое разнообразие достигалось за счет архитектуры школ, детских садов, культурных учреждений. Тем не менее, был достигнут ряд важных прорывов в организации городской среды. Если в первых жилых кварталах еще чувствуется приверженность традиционной регулярной и периметральной застройке, то в последующем проектировщики отказались от нее в пользу свободной планировки. Квартал стал не просто группой домов, а сбалансированной территорией со сферой первичного обслуживания.
   Следующим шагом было укрупнение кварталов до масштаба микрорайона, введение в застройку высотных акцентов. Первым из подобных был 15-ый микрорайон Ачапняка площадью 50 гектаров. Наряду с пятиэтажками здесь появились 10-ти и 14-этажные здания. В последующих проектах новых жилых районов высотность достигала и 16-ти этажей. Более гибкой стала организация территорий, вниманиe уделялось и особенностям рельефа. При той же нормативной плотности жилья образовывалось больше свободных участков под зеленые насаждения и площадки. Из-за редкой постановки домов квартиры получали больше солнца.
   Так продолжалось до тех пор, пока психологи и врачи не отметили у жителей подобных жилых образований проявлений "синдрома спальных районов" - подавленности, депрессии, ощущения неустроенности, неодолимой тяги к природе. Специалистам известно, что наиболее комфортным для человека является сочетание упорядоченной и свободной среды. Игнорирование этих факторов приводит к дискомфорту. И если для Эльдара Рязанова с его "Иронией судьбы" похожесть застройки - сюжет для лирической комедии, то проявление социально-психологических недугов этих районов стало серьезной темой для знаменитой серии фильмов "Декалог" польского режиссера Кшиштофа Кислевского.
   Основной недостаток первых районов-спален - отсутствие общественной зоны, которая служила бы центром притяжения для жителей. Внешний мир замыкается для них в лучшем случае двором. В топографии районов отсутствует и такой важный элемент городской среды, как площадь. Однако, если посмотреть на первоначальный генплан Ачапняка, увидим явно выраженный общественный центр, примыкающий к широкому 80-метровому бульвару вдоль улицы Абеляна, который ведет к живописному парку по бровке ущелья реки Раздан. Бульвар попал в зону освоения, и этот фрагмент генплана так и не был осуществлен, а место общественного центра заняло административное здание. Парк, отрезанный улицей Алабяна, так и не слился в единое целое с жилым районом.
   Для чего нужно ядро общины? А для того, чтобы обеспечить социальные и культурные потребности человека, замкнутых в себе общественных групп, коими в значительной степени являются города-спальни. К слову, Кендзо Танге представлял пребывание человека в городской среде как смену масштабов восприятия. От маленькой площади - квартиры к большой - двору и затем к еще большей - площади. И каждая имеет свое значение, определяя социальное поведение человека. Уже в последующих проектах общественным зонам стало уделяться больше внимания. А размеры микрорайонов позволяли им иметь собственную общественную зону, которая вливалась в общественную зону жилого района. Это заметно уже в Норкском жилом массиве.
   В середине 90-х годов, когда людская миграция в центр города и обратно в силу известных причин свелась к минимуму, стихийно стали формироваться новые центры общин. Постоянным местом скопления жителей микрорайонов стали рынки, ярмарки. Вокруг них лепились торговые киоски, павильоны сферы обслуживания, что в конечном счете привело к деградации городского ландшафта. Бесконтрольное же строительство гаражей - к деформации дворовых территорий. В результате в некоторых кварталах утрачены спортивные, детские площадки, озелененные участки. Яркий пример - улица Шинарарнери в Ачапняке.
   Этот процесс продолжается и сегодня, все более усугубляя положение, что хорошо видно на примере проспекта Раффи в Юго-Западном жилом массиве. А здесь имелись даже специальные дорожки для велосипедных прогулок. Утрата благоустроенных дворов больно ударила по жителям еще и потому, что позакрывались и перепрофилировались многие детские сады, детям негде было играть и общаться.
   Ради сиюминутной выгоды были отданы под застройку и резервные территории, имевшие градостроительное значение. Так, на месте предусмотренной генпланом будущей станции метро в Норкском массиве возник сервисный центр "мерседесов", к которому не замедлили пристроиться и другие павильоны.
   Уже сейчас ясно, что в обозримом будущем Ереван останется в нынешних своих границах. Квартир понастроено на двадцать лет вперед, а прирост населения мизерный. Нет необходимости и в уплотнении жилых микрорайонов. В прошлом году население страны увеличилось всего на 8300 человек, это около 0,25 процента. Социологи же считают, что о прогрессе можно говорить тогда, когда прирост населения превышает 1,5 процента. Означает ли это, что спальные районы должны выпадать из сферы деятельности городских и региональных властей?
   В первую очередь, необходимо в полном объеме восстановить жизнеспособность инфраструктур, упорядочить баланс территорий. Построить детские площадки, спортивные сооружения. Правда, что-то уже делается. В Аван-Ариндже восстанавливается система теплоснабжения и горячего водоснабжения. Торговое и сервисное обслуживание здесь не хуже, чем в центре. Особых транспортных проблем жители окраины не испытывают, а реконструкция городской транспортной сети позволит установить между ними более короткие связи.
   Не утратила своей актуальности проблема Ачапняка. В середине 70-х годов остро встал вопрос аварийности многих домов жилого района, особенно во 2-ом и 4-ом кварталах. При строительстве были недостаточно изучены особенности геологической структуры правобережья, и начались просадки грунта. Ряд зданий пришлось срочно снести, и на их месте возвести 9-этажные высотки на свайных фундаментах. Вместе с тем было проведено массовое обследование всего жилого фонда, и разработана проектная документация по общей реконструкции кварталов. Частично она была осуществлена, но работы так и не были завершены. Однако моральный износ конструкций строений и подземных коммуникаций и сегодня требует безотлагательного внимания. Не совсем ясно, что делать с недостроенными 16-этажными высотками в 16-ом и 17-ом кварталах Ачапняка. Их возведение приостановили после Спитакского землетрясения, поскольку конструктивная схема зданий оказалась несейсмостойкой. Достраивать их бессмысленно, разрушать - накладно.
   Сегодня, когда спальные районы получили возможность автономного развития, следует обратить особое внимание на их архитектурный облик, особенно - главных магистралей. Ну, какое впечатление от Юго-Западного жилого района получает человек, проезжая по тому же проспекту Раффи? Кстати, в этом районе имеется солидная производственная база, при задействовании которой можно было бы создать рабочие места для жителей, решив и проблему занятости. Не производит хорошего впечатления и въезд в Араратский жилой массив. Прямо в начале улицы - какие-то гаражи, уродливые пристройки и надстройки к жилым домам. Все это резко диссонирует с появившимися с правой стороны аккуратными особняками.
   Экологическое преимущество окраин, близ которых можно восстановить благоприятное природное окружение, подвигает на создание (как в Давидашене) групп элитных домов. Так что жить в спальных районах не так уж и плохо.
   Кендзо Танге писал: "Строительство - надежда человека двадцатого столетия и в то же время его долг перед людьми двадцать первого столетия". Главное, чтобы и мы помнили об ответственности перед потомками за свои сегодняшние градостроительные решения. Хотя бы на ближайшие пятьдесят лет.

Павел Джангиров

Выскажите Ваше мнение