|
Союз ваятелей и зодчих
"Кто ж его посадит? Он же памятник!", - восклицал
герой Савелия Крамарова в фильме "Джентльмены
удачи". Но памятники сидят. Сидят Арам Хачатурян и
Ваан Терьян. Сидят Ованнес Туманян, Комитас,
Мартирос Сарьян и Александр Спендиарян. Зато гордо
стоят Микаел Налбандян, Сурен Спандарян и Степан
Шаумян. Совсем недавно в их ряды встали Вильям
Сароян и Виктор Амбарцумян.
Как вы уже поняли, речь идет о ереванских памятниках и городских
скульптурах. Но этим коротким списком их число и тип
не ограничивается. В городе есть разные формы
материализации памяти. И конные статуи, и обелиски,
и бюсты, и мемориальные стелы, и родники-памятники.
Нет, пожалуй, триумфальных арок. Они, памятники,
относясь к разряду малой архитектуры, играют немалую
роль в формировании облика городов и даже становятся
их символами. Памятник Петру - это, конечно же,
Санкт-Петербург, Адмирал Нахимов - Севастополь,
Вахтанг Горгасал - Тбилиси, восприятие Нью-Йорка
неотделимо от статуи Свободы. На протяжении многих
веков скульптурные изображения считались
неотъемлемым дополнением к архитектуре. Здания густо
насыщались барельефами и украшались статуями. В
некоторых случаях они становились главным образующим
элементом фасада, как в здании Музея Эребуни. Но
если статуи на здании Оперного театра, как
предполагалось в вариантах проекта, снизили бы
художественное воздействие мощных архитектурных
форм, их постановка у Матенадарана обогатила его
образ.
В памятниках 50-х годов - Туманяну, Спендиаряну - еще ощущается
приверженность классическим традициям. Новое же
понимание образа и роли скульптуры на городском
пространстве пришло в 60-е годы. У Лебединого озера
на газоне появилась серебристая продолговатая фигура
девушки работы Сергея Багдасаряна. Вокруг нее,
играющей на символической лире, несколько дней
толпились ереванцы. Необычная трактовка образа не
сразу была принята людьми, для которых понятие
парковой скульптуры ассоциировалось многие годы с
образцами типа "Девушка с веслом". Затем традицию
классических бюстов нарушил памятник Саят-Нова. В
последующие годы ереванские улицы и скверы стали
украшаться скульптурами и декоративными композициями
из бронзы и шамота. Среди них - "Ванская девушка"
Рипсиме Симонян, "Возрождение" и "Семья" Рузан
Кюркчян. Оживили городской пейзаж и работы Вана
Согомоняна, Амаяка Бдеяна, Рубена Шавердяна. Многие
из них впоследствии почему-то изчезли. Говорят, что
первым памятником в независимой Армении стал
памятник Нищему - Карабале. И он как нельзя точно
отражал реалии того времени.
Не берусь утверждать, но после некоторого
постсоветского периода затишья в стране вновь
обратили взоры к монументальной пропаганде. Благо
произошла смена приоритетов в выборе героев,
достойных обронзовения. Пожалуй, самую бурную и
неоднозначную реакцию у ереванцев вызвал памятник
Арно Бабаджаняну. Признавая неординарные
художественные качества скульптуры, многие не могут
согласиться с подобной трактовкой образа любимого
композитора и человека. Был бы это памятник
Музыканту или олицетворял Вдохновение - другое дело.
Арно остался в памяти знавших его не таким.
Неудачным, к сожалению, оказался недавно открытый памятник Виктору
Амбарцумяну. Его можно с полным основанием назвать
просто памятником прохожему. Нет образа,
таманяновская обсерватория на заднем плане не
спасает, а благоустройство оставляет желать лучшего.
Куда пристойнее здесь смотрелся памятник Гукасу
Гукасяну работы Сурена Степаняна.
Усилия Джерарда Гафесчяна по возрождению Каскада достойны
восхищения. Но зачем было распространять экспозицию
до памятника Таманяну? На фоне незавидного и
незаметного положения, в котором находится Музей
современного искусства Армении, открытая и широкая
демонстрация произведений иностранных скульпторов в
центре столицы - нонсенс. Представьте себе, что в
Париже на Елисейских полях будет постоянно
функционировать экспозиция армянских авторов.
Понравится ли это французам? Надо было разместить
скульптуры хотя бы на площадках Каскада, благо места
предостаточно.
Определенная категория памятников и скульптурных композиций
охватывает литературных и фольклорных героев. Всем
известны Дон Кихот и Санчо Панса в Испании,
андерсеновская Русалочка в Дании, Ромео и Джульетта
в Италии, у нас - Пепо, Давид Сасунский. Последний
даст фору многим памятникам конкретным людям как по
своему художественному, так и средообразующему
значению.
В последнее время в разных странах стали устанавливать памятники
героям анекдотов, песен и даже предметам. В России
поставили памятники Табурету и Сигаретной пачке,
Чижику-Пыжику, который "на Фонтанке водку пил", и
зайцу, который перебежал дорогу Пушкину. В Одессе
есть памятники рыбачке Соне, Косте-моряку и даже
Апельсину. В украинском городе Нежине - Огурцу, в
Турции - Арбузу. А в Иерусалиме есть даже памятник
Яблочному огрызку. Подобные, с позволения сказать,
"шедевры", конечно, снижают пафосный характер и
предназначение памятных символов, но некоторые из
них как элемент городской среды небезынтересны. Нас
это поветрие в крайних формах, к счастью, пока
миновало. Но вот у Драматического театра уселись на
скамейке бронзовые игроки в нарды. Означает ли это,
что вскоре могут появиться памятники шашлычному
шампуру, дудуку или бутсе Левона Иштояна, забившего
победный гол в ворота киевского "Динамо" в памятном
1973 году?
На вернисаже у памятника Сарьяну появилась
интересная скульптурная композиция, посвященная
героям фильма "Мужчины". Пример, не вызывающий
возражений. Хорошим образцом камерных композиций
является и исчезнувшая на время, но потом
восстановленная скульптура мальчика-водоноса. Но
из-за скромных размеров она теряется на пространстве
широкой площади. Выбор места для памятника,
поддержка среды имеют огромное значение для
художественного созерцания. Замечательный памятник
Армену Тиграняну затерялся где-то на Кольцевом
бульваре. Ему следовало бы подобрать более достойное
место. Очень неудачно поставлен памятник Аргишти у
Музея Эребуни. Полководец Гай на очень высоком
постаменте поднят на стилобат, возвышающийся над
одноименным проспектом. И находясь в коридоре
декоративных стен в целом воспринимается только с
верхних этажей соседних домов. Насколько
облагородился памятник Аветику Исаакяну после того,
как расчистили от ларьков и благоустроили территорию
вокруг него. Памятник Арно Бабаджаняну планировали
установить у Дома камерной музыки. Там даже долгое
время стоял указывающий на это камень. А памятнику
Айвазовскому, который заменил его, предназначалось
место у Дома художников. Подобная привязка по
принадлежности к творческому цеху не лишена логики,
но и не обязательна. Однако не следует выбирать и
случайные места, как это вышло с памятной стелой
Каро Алабяна.
Говоря о памятниках, а тем более о монументах, наряду с именем
скульптора обязательно упоминают и архитектора. Ведь
только в творческом союзе ваятеля и зодчего
рождается полноценный художественный образ. У
монументов другая функция, другой масштаб и уровень
воздействия. Не зря же со словом "монумент" у
ереванцев возникает ассоциация лишь с одной
достопримечательностью армянской столицы. Если в
памятниках доминирующей является изобразительная
часть, в монументах приоритетна архитектура. А
скульптурная составляющая чаще всего решается в
аллегорической форме. По этим признакам к монументам
можно отнести не только "Мать Армению", но и
памятники Егише Чаренцу и Александру Мясникяну.
Только памятники обычно посвящаются людям, а
монументы - событиям.
Есть еще одна форма городской скульптуры - ее сочетание с фонтанами
и водными поверхностями. Был когда-то подобный на
площади Спандаряна, ныне Гарегина Нжде. Насколько
выразительна эта художественная форма, можно судить
по классическим образцам (например, фонтан Треви в
Риме) или по произведениям выдающегося шведского
скульптора Карла Миллеса. Наши же архитекторы
предпочитают сочетание фонтанов с архитектурными
формами.
Во все века люди воевали с памятниками. В древней Греции
устанавливали статуи победителей олимпийских игр. Но
из дерева. Чтобы после поражения на последующих
соревнованиях скинуть их и поставить на пьедесталы
новых чемпионов. После очередного политического
переворота скидывали с пьедесталов памятники бывшим
владыкам и кумирам. В некоторых случаях их потом
возвращали на место, как это случилось с Вандомской
колонной в Париже. Нечто подобное происходило и у
нас в начале 90-х годов прошлого века.
Бессмысленность подобных акций осознают позже. Как
сейчас сетуют по поводу утраты замечательного
комплекса - памятника Ленину на главной площади
столицы. Как сожалеют о передаче России изваяния
Екатерины II, скульптуры с двойной памятью. Ведь
кроме того, что это произведение знаменитого
Александра Опекушина, памятник был спасен от
уничтожения в послереволюционные годы и перевезен в
Ереван Сергеем Меркуровым.
Скульпторам везет меньше, чем художникам. Если
произведения живописцев бережно сохраняются в
музеях, творения ваятелей не защищены от варварского
посягательства. И подобное отношение мы видим и
сегодня. Памятник Сарьяну несколько лет назад облили
краской. Айвазовский лишился кисти, у адмирала
Исакова нет больше якоря и чайки. С нескольких
мемориальных досок украли бронзовые изображения. Мы,
однако, не исключение. Подобное происходит и в
других странах. Вспомните, как у андерсеновской
Русалочки отпилили голову. Из более безобидных
"забав" - придание памятникам хлестких прозвищ.
Москвичи называют памятник Карлу Марксу "чучелом".
Для ереванцев Вардан Мамиконян - "шакараклор",
Саят-Нова - "сервант". А Леонид Енгибаров -
"цыпленок тапака".
Недавно по телевидению рассказали, что Арто Чахмахчян подарил
Еревану свою скульптуру "Идущий человек", которую
намереваются поставить на Северном проспекте.
Выполненная в стиле работ Джакометти скелетообразная
конструкция станет "достойной" заменой
приснопамятному бронзовому Рабочему и, уверен,
непременно послужит объектом народного юмора.
Павел Джангиров
Выскажите
Ваше мнение
|
