Деловой Экспресс - Экономический еженедельник Армении

№06 (856) от
23 февраля 2010 года

Экономическая газета
Армении

Градостроительство

Пятый элемент

Архитекторы не в состоянии преодолеть финансовый диктат

Ушедший недавно из жизни директор российского НИИ архитектуры им.Щусева Давид Ашотович Саркисян в одном из интервью говорил: "Нельзя иметь ткань города полностью перерожденной. Город должен сохранять свое прошлое. Хорошее оно или плохое, оно есть. И бережное отношение к нему обусловлено не только его ценностью, но и памятью".

   Хожу по городу, пытаясь из разрозненных лоскутов сшить эту самую ткань. Не получается. Непомерные громады домов задавили милые сердцу каждого ереванского старожила приметы прошлого. И смотрятся немногие остатки старого Еревана как ветхие заплаты на шикарном костюме. И кажется, импортном. Потому что на каждом шагу витрины: ESCADA, BASIC HOUSE, BARON, RICHMOND, CORNELIANI, IMPERIA и т.д. и т.п.
   Что делает человек, когда приезжает в чужой город? Разве не ищет прежде всего живописные улочки с брусчаткой, старые дома, экзотические магазинчики и уютные кафе? Словом, те места, где сохранился дух города, где понятен характер его обитателей. В иных местах специально строят кварталы "под старину". Хоть и новодел, но туда непременно желает попасть человек из коробок-домов новых жилых районов, чтобы почувствовать близкий ему масштаб и атмосферу. Есть что показать и приезжим. В середине 80-х годов и в Ереване пытались воссоздать "новый старый" город - Дзорагюх. Не завершили. Тогда думалось - к счастью. В городе еще оставались достаточно крупные нетронутые островки, и хотелось бы, чтобы именно на них было главным образом нацелено внимание городских властей. Сегодня думаешь - к сожалению.
   А что мы предлагаем гостям столицы? Если не поднимать взгляд (а городская среда воспринимается человеком прежде всего на уровне первых этажей), не поймешь, где ты находишься. То ли на Елисейских полях в Париже, то ли на нью-йоркской Пятой авеню. Непонятно, кому это нужно? Почему городская среда становится чуждой человеку, почему даже прогрессивное новое не всегда встречает понимание общества, как это случилось с новостройками Еревана? Нельзя сказать, что они архитектурно непривлекательны. Наоборот, некоторые выглядят весьма помпезно.
   "Самые бесчеловечные стройки - те, что воздвигаются для абстрактного человека", - писал Дмитрий Лихачев. У нас, кажется, не осталось независимых архитекторов, способных отстаивать свои убеждения перед заказчиками. Финансовый диктат и вполне конкретные заказчики, для которых личные коммерческие интересы выше интересов города, его давней и недавней истории, сегодня правят бал в Ереване. И возводятся эти новостройки не для решения социальных задач и возросших культурных запросов общества, а с целью получения личной наживы. И еще - чтобы увековечить себя. Не успели новые здания получить оценку общественности, а на их фасадах уже в камне высечены имена архитектора и заказчика. Подобная картина не только у нас. Вот что пишет "Российская газета": "Москву как самобытный и самоценный архитектурный феномен просто убивают в целом и по отдельным частям. Убивают по причинам примитивно эгоистическим, прежде всего коммерческим, а также в силу полного отсутствия вкуса у тех, кто принимает решения в этой сфере".
   Понятно, что городская инфраструктура должна адекватно откликаться на вызовы времени и подвергаться реконструкции. Но радикально ломать правила общежития без учета менталитета и традиций народа, его культуры нельзя. То, что окружает человека, определяет его сознание, задает поведение, но в конечном счете он - главный элемент среды. Традиция - категория цепкая. Даже стертые с городской карты приметы еще долго сохраняются в людской памяти. "Райкома", "трамвайного круга", "памятника Рабочему", "рыбного магазина" давно уже нет, но это все еще безошибочно определяемые адреса для ереванцев.
   Стремительно меняющееся окружение принуждает горожанина к адаптации к навязываемым условиям. А это происходит не всегда безболезненно. Может потому, работая над генпланом нового Еревана - "города-сада" - Александр Таманян не стал коренным образом ломать старую планировочную схему, а лишь откорректировал и развил ее. Да и район Конда предполагал превратить в музейный городок. И японцы сейчас строят современнейшие небоскребы, но их квартиры спланированы по принципам традиционного жилья. Как утверждал голландский архитектор-необруталист Алдо ван Эйк, "город - это большой дом, дом - это маленький город".
   Несколько лет назад на масштабной (была представлена продукция 177 фирм) выставке итальянской мебели в Москве мое внимание привлекла экспозиция подержанной мебели. Она была местами побита, с потрескавшимся лаком и смотрелась странно на общем фоне супермодерных дизайнерских изысков и блестящих классических образцов. Мне показалось, что организаторы представили ретромебель какой-то известной фабрики. "Нет, - пояснил мне представитель фирмы, - это совершенно новая мебель. Просто после изготовления мы ее искусственно старим. Ее охотно покупают те семьи, которые хотят создать в своем доме атмосферу очага, идущую от их дедов. Как-будто эта мебель находится в их доме уже много лет". И стоила такая мебель, замечу, весьма недешево.
   Художественное творчество и архитектура, в том числе, содержит в себе противоречие. С одной стороны - чтобы создать что-то новое, необходимо отойти от традиций. С другой - не имея опоры в традициях, получаешь обезличенный результат. Архитекторы Возрождения не принимали готическую архитектуру, считая ее варварской. Время все расставило на свои места, определив готике и барокко пьедесталы в культуре разных исторических периодов.
   Архитектор и философ Вячеслав Глазычев в своей книге "Эволюция творчества в архитектуре" проводит мысль о том, что в середине 60-х годов прошлого века пришло осмысление того, что в тандеме культура-архитектура вторая является скорее элементом первой, а не ее двигателем. Что привело, в конечном счете, к переосмыслению ценностей и доминированию средового подхода в архитектуре, который уравнивает права как традиционалистов, так и новаторов. Диктат среды позволяет сочетать приверженность к целесообразности первых и эксцентричный полет мысли вторых. Прекрасным примером средового подхода служит полуразрушенный и, к сожалению, так и не восстановленный летний кинотеатр "Москва" архитекторов Спартака Кнтехцяна и Тельмана Геворкяна. А блестящим образцом современного переосмысления традиций - здание Этнографического музея в Сардарапате работы Рафо Исраеляна.
   Главный недостаток сегодняшней градостроительной практики в том, что она стала самоцелью. Не секрет, что архитектура и политика тесно повязаны друг с другом. И амбиции власти определяют порой характер принимаемых архитекторами решений. Достаточно вспомнить московские сталинские высотки, которые были призваны продемонстрировать силу и величие советского государства. Авторы ереванского Северного проспекта не скрывают, что одной из задач его поспешного строительства после стольких лет дискуссий и разработки многочисленных вариантов было нечто подобное. Третьей республике был необходим символ своего утверждения, и она его получила. Но зачем упорно уничтожать наследие предшествующих лет, растаптывая все и вся? Чтобы построить новый Ереван, не имеющий ни примет истории, ни своего самобытного лица? Города строятся и реконструируются не для туристов, которым необходимо продемонстрировать европейский шик, а для живущих в них людей. И не количеством пятизвездочных отелей и элитарных многоэтажек притягателен их облик.
   Смысл этих заметок в полной мере выражают слова одного из крупнейших архитекторов XX века Вальтера Гропиуса, сказанные им 55 лет тому назад: "Ключом к успешному воссозданию окружающей среды - что и является творческой задачей архитектора - будет наша решимость превратить человеческий элемент в доминирующий фактор".